Лучшая портативная техника. Плееры Камеры Телефоны Компьютеры

На главную

Воспоминания

Фотоальбом

LDN терапия

Рассеянный склероз
(конспект врача)

Что происходит при РС

Дневник

Новости медицины

Форум

Апитерапия

Лекарства

Врачи о лечении

Аюрведа и РС

SEX (помощь мужчинам)>

Полезные советы

Советы "Бывалого"

Книга Е. Майды

Вопросы и ответы о РС

Реабилитация

Вопросы законодательства

Поиск души

8. В С Т Р Е Ч А.

             Это фантастика. Мне не верится, что такое случается. Такое может быть только в хорошей мелодраме или в мыльной опере. Я разыскал в Минске Лену Трунову. Та, о которой я вспоминал в Школьные годы.  Девушка, которую я впервые поцеловал, как взрослый. А это запоминается на всю жизнь. Правда, место для первого поцелуя я выбрал, мягко говоря, не очень удачное. Кладбищенская развалившаяся часовня. Она стояла посередине кладбища и наводила тихий ужас. Время же было соответствующее моменту. Ночь. Только молодая луна освещала сей памятный момент. Для снижения страха мы всегда громко включали транзисторы. Таковой и орал громко в данный момент.

Аленка  1978 год

Я не знал, куда его поставить, чтобы освободить руки и прикоснуться к упругой девичьей груди. Как я уже говорил, Лена была девочкой развитой в этом отношении. И у нее было к чему прикоснуться. Я, поставив транзистор на окно, зажав Лену в угол, нежно поцеловал и боязливо прикоснулся к ее груди. Она не дрогнула, не одернула мою руку, А еще крепче меня поцеловала. Я совсем осмелел. Это меня подбодрило. И мы стали самозабвенно целоваться и обниматься под громкие звуки транзистора.

            Я влюбился по самые уши. Мы с Аленкой, как я ее стал любя называть, каждый вечер встречались. Я ее подолгу ждал или у дома, сидя на скамейке с транзистором или стоял на мостике у пруда. Мы шли на базар. Это наше любимое место проведения встреч.  Базарные дни были по субботам и по воскресеньям, а в будние дни он стоял тихо и был безлюден. Там еще долго сохранялся гул, издаваемый продавцами и покупателями, под сводами крыши.  Гордо, подчеркивая свою важность, стояли тумбы для рубки мяса, густо покрытые солью. Они издавали характерный запах крови, свежего мяса и дерева. Такой же своеобразный запах издавали длинные, нагретые летним солнцем и еще теплые, деревянные прилавки, которые надолго впитывали и хранили запах, лежавшего на них товара.

 Мы с Аленкой садились на эти прилавки и самозабвенно, позабыв обо всем на свете и потеряв чувство времени, горячо обнимались и взахлеб целовались.

-         Ты хорошо целуешься. Где ты этому научился? спросила меня Аленка.

-         Ни где. Это пришло само собой. Природа подсказала, да в кино внимательно подсмотрел ответил я и мы снова стали горячо, по-взрослому, самозабвенно

целоваться и обниматься. Более откровенных поползновений, кроме как поглаживание неопытной рукой девичьей упругой груди, я не предпринимал. Во мне все еще говорила детская стеснительность.

Только я все время побаивался учителя математики. Проходя мимо его дома, косо и боязливо поглядывал на его окна. Дом стоял рядом с базаром. Школьники прозвали его Циркуль. За его длинный предлинный рост и худобу. Внешне он действительно напоминал циркуль. И был довольно грозным учителем. Все ребята его немного побаивались за строгий вид и вспыльчивый характер.

            Так мы и прожили целый год. Поселок был маленький. Все у всех были на глазах. И что-либо скрыть было не возможно. Поэтому о наших с Аленкой встречах знал и говорил весь поселок.

            У Аленки, в ее доме в соседнем подъезде жил сосед. Мой одноклассник. Валера Левкович. Он был влюблен в Аленку. Хотел на ней жениться. И всех ее кавалеров бил и отваживал, как мог.

- Я его побью говорил он про меня всем у себя во дворе, но почему-то не трогал. Может от того, что я был его одноклассник и он знал, что я после школы уеду.

            В то время я уже учился в десятом классе Ружанской средней школы, а Аленка была на два года моложе меня. Но я знал, что когда окончу десятый класс, я поеду в город Ленинград. Поступать в институт.

Институт я выбрал заранее. Еще когда я учился в восьмом классе. Мы всей семьей ездили в город Ленинград навестить мать отца (бабу Лену), и одновременно провести рекогносцировку местности, как сказали бы военные. Ведь через два года я оканчивал школу, а отец службу в армии. Для обоих наступало время изменений в жизни. Нам надо было определять дальнейшую свою судьбу. Мне место дальнейшей учебы, а отцу место жительства.

К моменту нашего приезда, у бабы Лены гостили две сестры. Они жили уже в городе и время от времени заезжали к ней. Они считались дальними родственниками. Одну звали Люда. Она была немного постарше. А другую - Света.

-         Здравствуйте! громко сказала Люда, широко при этом улыбаясь и радуясь

встречи. Обнялись и поцеловались с бабой Леной Как поживаете? спросила она Все так же молоды и бойки, как всегда?

Баба Лена засмущалась, но при этом довольно заулыбалась. Она любила комплименты. И всегда гордилась ими. Старушка представила нас друг другу. И мы сели за стол, на котором стояли простые блюда. В центре стола, как всегда по традиции, стоял графин с прозрачной жидкостью. Как я потом выяснил, это был самогон, по рецепту соседа Аркадия. Самогон отличался, по высказываниям, великолепной чистотой и хорошим вкусом. Отец его очень любил и без графинчика за стол не садился.

Люда занималась танцами и была профессиональной танцовщицей. Она была красавицей. Высокая. Стройная. Тонкое, худенькое лицо обрамляли длинные, как смоль, черные волосы, всегда прибранные в косичку. Огромные, широко раскрытые и всегда улыбающиеся глаза с такими же огромными ресницами. Строгий, как литой, греческий нос.  Красивые, длинные, стройные и сильные ноги танцовщицы легко и быстро переносили ее с места на место, не давая покоя. Она всегда, без забот, порхала по воздуху, словно весенняя бабочка. Характер был вздорный, веселый. Она напоминала никогда не умолкающую птицу-щебетунью. Говорила она всегда быстро, скороговоркой и тонким женским голосом. Все это вместе взятое сильно выделяло ее среди окружающих. Глаза всех мужчин так и западали, останавливались, застывали на месте. На Люде, которая очень собой гордилась и всегда себя оценивала высоко.

Света же была ниже ростом. Имела светлые волосы и не такие, как у Люды, большие глаза. Но она была такая же стройная. Всегда добрая и немного молчаливая, в отличие от своей сестры. Выделялась ее задушевная простота, постоянная забота о родных, о бабе Лене, обо всех окружающих, что мне очень нравилось. Она училась на первом курсе Ленинградского Института Киноинженеров (ЛИКИ). Я сразу влюбился в нее. Всегда радовался и ждал их прихода. Расстраивался, когда мои ожидания не оправдывались. И я твердо решил поступать в ЛИКИ.

И когда я с небольшим, но успехом окончил школу, мы с мамой поехали в Питер. Я подал документы в институт. Устроился на подготовительные курсы. И стал усиленно готовиться к экзаменам. С Аленкой нам пришлось расстаться. Но мы очень любили друг друга и постоянно переписывались. Я иногда получал от нее по два, три письма в неделю, отвечая на каждую, прилетевшую ласточку, и мечтая о встрече. Я всегда представлял, как она, окончив десять классов, приедет ко мне в город. Я ее встречу на вокзале, и мы заживем весело и беззаботно одной семьей.

Со скрипом, но я все же поступил. Мама уехала к отцу, который дослуживал последние месяцы. Я же не стал жить у бабы Лены, хорошо зная ее скверный характер, и поселился в общаге. Начались годы учебы. Еще при поступлении я познакомился с парнем из Белоруссии. Витей Кравчуком. И спустя полгода, я его провожал на Витебском вокзале, сильно сожалея, что я не могу поехать с ним в Белоруссию к моей Аленке. В этот день мы с ним выпили на прощание какого-то венгерского ликера с оленем на синей этикетке. Одну бутылку я взял с собой домой к Новому году. Но на вокзале, где-то в привокзальной столовой, мы ее открыли и приговорили под горячий борщ. Я вернулся в общагу и, заливаясь пьяными слезами, улегся спать.

Но настало лето. Мы успешно сдали вторую сессию. В институте начались каникулы.  И я напросился к Витьку в гости. Мы поехали к нему в Белоозерск. Я у него в доме оставил вещи и на несколько дней приехал в Ружаны к своей любимой Аленке. Мне же старые друзья рассказали, что Аленка меня не дождалась и стала встречаться с одним из моих друзей с Игорем Великим. Я был сильно опечален этим событием. Меня распирало зло. Как-то мы с ней встретились. Она была в окружении подруг. Мы холодно посмотрели друг на друга и разошлись. Потом, вечером, мы встретились с ней в какой-то компании. Сидя с ней в темноте и находясь в состоянии подпития, я попытался ей овладеть, зная, что она уже не девочка. Но из этой затеи ничего не получилось. Это был мой первый в жизни и неудачный опыт интимной жизни.

Потом я покинул Ружаны, сильно расстроенный. Вернулся к другу в Белоозерск. Мы с ним договаривались вместе порыбачить, но так и ничего не получилось. Я вернулся домой в Питер. С Аленкой мы еще переписывались. Но письма уже были не такие. Они отдавали холодом и безразличием. Скорее были формальными и не говорили о любви.

Так прошла осень, зима. Аленка окончила школу и поступила в Минск. В текстильное училище. Вопреки моим ожиданиям и мечтам о семье. Как она потом мне сказала, что я ее не приглашал. Вполне возможно, я это считал, как само по себе разумеющимся. В наших письмах всегда говорилось о встрече. Об ожидании встречи. О совместной жизни. О любви. Сдав экзамены за очередную сессию, я опять поехал к Витьку в гости. Чтобы потом приехать к Аленке в Минск.

В Минск я приехал днем. Немного побродив по городу, вечером зашел к Алене на квартиру, которую она снимала вместе с подругами. Алены не было дома. Меня встретили ее подруги. Накормили. Уже было поздно. И мы легли спать. Аленки все еще не было. Только мы улеглись, как приходит ОНА. Сразу обниматься, целоваться. Мы с ней, не стесняясь подруг, легли вместе на одну кровать и стали заниматься любовью. Это была моя вторая попытка интима в жизни. И опять толком ничего не получилось.

Так мы и прожили несколько дней. Днем она училась. Я ее ждал в общаге. Вечером мы встречались и каждую ночь занимались любовью. У меня по-прежнему толком ничего не выходило. И однажды ночью, после очередной попытки, она мне сказала, что если так и будет продолжаться, то она никогда не выйдет за меня замуж. Это был шок. С этим ощущением я и уехал. Оно меня потом сопровождало всю мою одинокую, молодую, полную встреч и разочарований, жизнь. После этой встречи мы вскоре расстались.

 Как-то я получил от Аленки письмо, в котором она сообщала мне, что она ждет ребенка от меня. Я сразу, как любой интеллигентный и добропорядочный человек, задумал жениться. О чем ей и написал. Хотя в моей голове крутилась одна мысль. Возможно, что ребенок не мой. Ведь одинокой женщиной с ее темпераментом, Аленку представить было трудно.

Тут началось такое в доме у моих родителей, чего я никак не ожидал. Мать, переживая, прежде всего за хорошую квартиру, которую мы только пару лет назад, как получили, подумала, что девочка-нахалка, хочет переехать в Ленинград. Прописаться. Немного пожить, а потом развестись. Тогда бы мои родители должны были предоставить ей жилплощадь. О чем и подумать было страшно.

 Мама уговорила отца написать грозное письмо Лене, что он и сделал. На меня же она сильно надавила и постаралась объяснить, что сразу после месячных, а было оно именно так, детей быть не может. К тому же мама мне разъяснила, кто я и какое положение занимаю. Молодой, не работающий студент. Полностью зависим от родителей, которые его поят, кормят и прочее. Она мне сказала, что твоя Лена берет тебя на мушку, заявляя о беременности. И я смалодушничал, написав Лене письмо и сказав словами мамы о невозможности беременности и так далее. Потом, немного позже, я получил письмо от подруги Лены, в котором она говорит о большой, крепкой Лениной любви ко мне. Что Лена очень ждет от меня письма. Но я отвечать не стал.

Прошло двадцать пять лет. Как-то я вернулся с работы и мама мне говорит, что в дверь звонила какая-то особа. Спросив меня, она заявила, что она моя дочь. Мама дверь не открыла, так и не узнав все подробности. Она об этом мне рассказала. И я призадумался. Первый человек, о котором я подумал, была Аленка. Я стал постоянно о ней думать, вспоминая все подробности наших встреч. Так, в размышлениях прошло несколько лет. Я хотел ее бы разыскать. Но как это сделать не знал. Ведь я знал только ее девичью фамилию и представлял ее дом, не помня точного адреса.

А недавно в доме появился компьютер с выходом в интернет. Я со многими познакомился. Стали переписываться. Я почувствовал, что в мире не один такой, а нас много. С меня спала хандра и чувство одиночества. Единоличной борьбы с заболеванием.

                                                                         

                                                                                                      Володя Касатов

Так я познакомился с Володей Касатовым. Он живет в городе Минске. Мы с ним долго переписывались. Однажды мне в голову пришла идея попросить его разыскать Аленку в Минске. Что я и сделал, совсем не надеясь на успех данного мероприятия. Спустя некоторое время, когда я уже подумал, что он забыл мою просьбу, и решив о ней не напоминать, он мне написал, что у него есть телефон какой-то Труновой. Он запросил подробности, чтобы убедиться, что это та Трунова. Что было потом я не очень знаю. Но мы с ним еще связывались по работе. Для меня интересен регион с точки зрения оптовой торговли.

В интернете я собрал адреса и телефоны всех изготовителей Беларуси по одной теме. Там оказался Ружанский производственно-пищевой завод. Я там сделал пометку больше для себя Я здесь прожил 15 лет. Володя обратил на нее внимание и позвонил туда, попав сразу на мою одноклассницу Лену Столбуник. Они поговорили между собой. Потом Лена перезвонила в Минск сестре Лены Труновой Свете.  И та сообщила  своей старшей сестре, что ее разыскивают. Вот его письмо ко мне: Елена живёт у своей сестры в Боровлянах около Минска. Муж погиб. Дочь Света где-то в самом Минске. Телефона нет.   Черновик - письмо пишу днём, но надеюсь, что сестра Елены - Казимирчик Светлана мне позвонит сама. Ей не дозвониться и обо мне ей передадут.   Мама Елены жива и живёт по улице Советской, а не Ленина. Ты спутал. Телефон не отвечает.Что Лена при этом почувствовала, когда она узнала, кто ее разыскивает. Мне трудно сказать. Она мне потом говорила, но я не запомнил.  Было не до того.

Володя все это мне написал. Прежде всего, о разговоре с Леной по телефону. Он его передал мне: Сашенька! Спасибо, что ты меня отыскал. Обязательно свяжусь с тобой по телефону. Я всегда помнила о тебе. Если можешь - напиши:  220103, Беларусь, г.Минск, 103, а/я 75 . Лена. Трунова

Прочитав это послание, сначала я не поверил своим глазам. Потом был полнейший шок. А уж потом пришло ощущение большой радости. Ощущение полного счастья. И в то же время, после полного осознания этого события, стало грустно. Ведь Лена не знала меня. В каком я состоянии. Что я инвалид и болею неизлечимой болезнью.

            И тут она попросила меня о визите в гости. Я испугался. Подумал прежде всего о моем состоянии. Очень не хотелось предстать перед женщиной в таком виде. Еле, еле ползающим по квартире. Но отказать в визите я не мог. Прежде всего, мне самому было безумно интересно встретиться с ней. Меня распирало любопытство. Какая она сейчас? Как выглядит? Я достал из запасников ее фотографии. То время, когда мы были еще молоды и безумно влюблены. На фотографиях Лена была все также восхитительна. Сейчас же я не мог ее представить. Боялся, что она располнела. Стала грузной и малоподвижной. Такая коробочка.

И все же я дал согласие на ее приезд и стал с огромным волнением ждать. Я боялся встречи, как нашкодивший мальчишка. Просил Володю поподробней рассказать о моей болезни. Каков я сейчас. Чтобы она не испугалась, увидев меня. Была морально готова к встрече. Володя ей все обо мне рассказал по телефону. Лену это не испугало, что меня немного успокоило и порадовало. Она просила мне передать: Саша, приезжаю в Питер 17 марта в 10.12 поездом  №50, вагон 4. Чувствую себя не очень хорошо, но надеюсь, что к отъезду все будет в порядке. С волнением жду встречи. Если в течение недели произойдут изменения, сообщу дополнительно. Приеду на два дня.

Я волновался. А сможет ли она меня найти? Ведь адрес указан один, а сам дом находится на другой улице. Я подробнейшим образом Володе описал, как найти мой дом. Потом уже она  мне сказала: Написал так подробно. Я шла с Женей, словно здесь уже была. Все казалось знакомым. Я ее встретить не мог. Мама в этот день работала. Одна надежда сын. Я попросил его встретить.

И вот, наконец-то, произошла встреча. Случилось это 17 марта 2002 года. Я был в ванной комнате, когда услышал открывающуюся дверь и голос Алены. Я вышел, крепко держась за стенку, чтобы не упасть от волнения. И увидел ЕЕ.  В проходе было темновато, но я успел рассмотреть ее, крепко сбитую, спортивную фигуру, большую грудь. Одета она была в джинсы и свитер. Вокруг лица была копна жестких, ярко-медных волос. На лице угадывались не легкие прожитые годы. Глаза же были прежними. Излучали тепло, большую нежность и молодой, задорный характер. Мы немного боязливо и не ловко обнялись и долго не могли оторваться друг от друга. Я думал о поцелуе. Но не был в этом уверен. Как она воспримет. Потом я сел на диван.  Подошла Алена, тоже присела, и мы долго, не отрываясь и не говоря ни слова, смотрели глаза в глаза, жадно поглощая друг друга.

                                                                              

                                                                                                       Аленка

 Что было дальше, я вспоминаю с трудом. В основном говорили наши глаза, немного жалевшие о прожитых в разлуке годах. В них угадывалось воспоминание о молодости, о наших встречах, о не забываемых поцелуях и объятиях. Все было, как во сне. Она сидела на диване, все время, поглаживая мою руку, отчего мне было удивительно приятно. Что-то говорила, но я не слушал. Никак не мог поверить в то, что случилось. Не верил ни своим глазам, ни своим ушам. Одно только сердце билось в груди, пытаясь из нее выскочить, от радости встречи.

Аленка привезла мне в подарок и надела серебряную цепочку с иконкой Николая Чудотворца, при этом сказав, что она освящена в церкви, и запретив мне ее снимать. Что-то подобное было и нее на шее. Еще она привезла символ города Минска и набор маленьких, красиво оформленных шоколадок. Потом она мне долго рассказывала о себе. О своей жизни. О замужестве и жизни на Дальнем Востоке. О том, как погиб муж, и как она вернулась в Беларусь. Показала альбом с фотографиями. Дочку. Ружаны. Рассказала, как изменился за эти годы поселок. Что построили нового. Как изменились, живущие в поселке люди. Рассказала о судьбах общих наших знакомых, некоторых моих одноклассников. Как глупо погиб мой лучший школьный друг, одноклассник Серега Зленко. Зленыч, как мы его называли.

Достала старые фотографии нашей молодости. Воспоминаниям не было предела. Вечером же она прочитала мне удивительно хорошие стихи, которые она когда-то написала. Они были о большой и горячей любви. О расставании. Я их очень близко к себе воспринял, внутренне понимая, что в них, конечно же, говорится не про меня. Теперь ее фамилия Муромцева. Елена Ивановна Муромцева. Но для меня она навсегда останется Аленушкой Труновой, моей нежной, горячей, незабываемой любовью.

Именно тогда я почувствовал, что всегда, все эти двадцать пять лет, где-то очень глубоко, глубоко, на подсознательном уровне я всегда любил только ее. Мою Алёну Трунову. И вот теперь, когда мы встретились, эти чувства вышли наружу с новой, более зрелой силой. И эта сила, сила любви, поглотила меня полностью, с головой. Реально показав, каково оно - это счастье любить и быть любимым. Я ощутил это впервые в жизни. Бог не пропустил меня, одарив своим вниманием. Своей любовью. Своим светом. Благодарю его за это.

Я же в свою очередь рассказал о себе. О своих, неудавшихся женитьбах. О причинах, побудивших меня начать поиски. О том, как я нашел ее и той радости и безмерном волнении, которые я при этом испытал.

Так, незаметно, настал вечер. Мы не могли насмотреться друг на друга, все поглощая и поглощая друг друга глазами. Я долго не мог поверить своим глазам. Аленка, любимая Аленка, спустя двадцать пять лет!!! целых четверть века, приехала ко мне в гости, что она рядом, и я по-прежнему ее могу обнять, поцеловать, почувствовать ее тепло, ее нежность. Ее теплые руки без устали гладили мое лицо, мои волосы. Мы обнимались и робко, не умело целовались, как школьники, как дети. Сели, как водится за стол, отметить нашу встречу. Разговорам и воспоминаниям не было конца. Мама все расспрашивала о своих сослуживцах, о друзьях и знакомых. Аленка знала все и о всех. Отвечала на все вопросы. За разговорами просидели до самой ночи. Легли спать. Мама на Женино кресло, уступив Аленке свой диван. Я же лег в своей комнате. Ночь у меня была бессонной. Множество раз я прокручивал и прокручивал в уме, не веря во все происходящее.

Она у меня пробыла два с лишним дня. На второй день моя мама водила ее целый день по городу, показывая его основные достопримечательности. Я же, в ожидании, попытался хоть немного поспать. Удалось мне это с превеликим трудом. А вечером, как только они с мамой вошли, Аленка бросила все и кинулась ко мне. Так мы соскучились, проведя эти несколько часов в разлуке, которые по сравнению с четвертью века, казались вечностью. Аленка показала мне маленький серебряный браслет, который я ей подарил. Браслет был на подобие цепочки, висевшей у нее на шее. Мы опять были вместе, рядом. Обнимались и целовались. Говорили очень мало. В основном только глазами, которые радостно светились любовью и нежностью. Что было в этот вечер, я уже не помню. Для меня время потеряло всякое значение. Я видел и чувствовал только Аленку. На завтра она уже уезжала. Это был наш последний вечер.

Проводил я ее со слезами на глазах, твердо обещая не плакать и понимая, что это не возможно. Мы договорились снова встретиться в июне, когда она пойдет в отпуск. И что она обязательно приедет с дочкой. Мама ее проводила. Посадила на поезд.

  ДАЛЕЕ                                                      НАЗАД


Hosted by uCoz